Долгое время Эллингтон оставался единственным композитором, чьи поиски были направлены на обогащение форм джазовой музыки. Разве что Арт Тейтум, игравший по преимуществу соло, иногда пользовался приемами классической разработки.
К формальным экспериментам в первые десятилетия существования джаза можно отнести, пожалуй, только переоркестровку для джазовых составов классической музыки (именно переоркестровку, сохраняющую формальную конструкцию оригинала, а не импровизации на темы из классиков). Большинство из них малоудачно: историки джаза выделяют лишь «Революционный этюд» Шопена в исполнении ансамбля Джона Керби, «Прелюд до-диез минор» Рахманинова в исполнении Нэта «Кинга» Коула и еще два-три произведения.
В довоенные годы предпринимались попытки ввести в биг-бэнд струнную группу. Первым (не считая смешанных оркестров типа Поля Уайтмена) этот эксперимент предпринял Арти Шоу. Хотя сегодня это вряд ли кого удивит, но в те годы непросто было уравновесить слабую звучность струнного квартета (т. е. самим играть тихо и внятно) и, главное, заставить «струнников» свинговать. Между прочим, проблема эта существует и до сих пор — особенно, если число струнных, играющих одну партию, достаточно велико.
Перестал заботить музыкантов и вопрос использования не свойственных ранее практике джаза инструментов. Сегодня в джазе можно увидеть любой инструмент, даже самый редкий. И то, что до сих пор джазовые музыканты играют больше на духовых, чем на струнных или электронных инструментах, — уже вопрос традиции, а не художественного канона.
Следует добавить, что в джазе, как и в «серьезной» музыке, созданной под влиянием джаза, собственно колорит носит все-таки внешний характер. И лучшее тому доказательство — поэма «Гарлем» Дюка Эллингтона, которая, как мы знаем по гастролям коллектива в нашей стране, нисколько не теряет, будучи исполненной одним биг-бэндом (сочинение это было написано по заказу Тосканини и впервые записано на пластинку в версии для джазового и симфонического оркестров).