Остановите на Невском проспекте прохожего и спросите: кто в Ленинграде играет джаз? Вам ответят сразу: Давид Голощекин. Частые и успешные концерты, выступления по радио и телевидению, записи на грампластинках сделали Голощекина заметной артистической личностью в городе на Неве. В опросах, проводимых джаз-клубом «Квадрат», он в течение многих лет неизменно избирался «музыкантом года», занимал первые места в списках пианистов, трубачей и скрипачей.
Его слава родилась не внезапно. Не было того сказочного утра, когда мало кому известный артист вдруг просыпается знаменитостью. В основе нынешней популярности Голощекина — огромное дарование, неустанный труд и энтузиазм, итогом которого было создание джазового ансамбля, поддержавшего высокую репутацию ленинградского джаза.
Голощекин родился в 1944 году в Москве, но своей артистической родиной он считает Ленинград: здесь он стал музыкантом. Первый его инструмент — скрипка. Окончив школу-десятилетку при Ленинградской консерватории, он пошел работать в Гастрольно-концертное объединение. Семнадцатилетний музыкант окунулся в «деловую жизнь», научился писать аранжировки, аккомпанировать на слух, мгновенно транспонировать по ходу исполнения, заменять исполнителей, составлять программы концертов. Все это было ново и интересно, но по-настоящему его увлекал только джаз.
Голощекину повезло: его интерес к джазу совпал с активной деятельностью ленинградских джаз-клубов. Часто устраивались концерты, джем-сешн, лекции о джазе. Сначала он играл на контрабасе в квартете Ю. Вихарева, потом стал пианистом в октете И. Петренко. Но вскоре, чувствуя потребность глубже познать джазовую школу, Голощекин приходит в оркестр И. Вайнштейна.
 
В те годы этот оркестр был основным джазовым коллективом Ленинграда. Слава его вышла далеко за пределы танцевальных залов, где он работал, перенеслась и в другие города. Тысячи ленинградцев приходили на его выступления, и танцующих в зале было куда меньше, чем слушающих, плотной стеной стоящих около эстрады. Признанными лидерами оркестра были талантливые музыканты Геннадий Гольштейн (альт-саксофон) и Константин Носов (труба), чьи соло и блистательное исполнительское мастерство определили стиль всего биг-бэнда. Голощекин с его способностью к адаптации сразу стал равноправным солистом и в оркестре, и в малых ансамблях.
В 1967 году Голощекин вместе с Гольштейном и Носовым переезжает в Москву. Однако через два года твердо решает вернуться в Ленинград и создать свой собственный джазовый ансамбль.
Ленинградская публика тепло встретила Голощекина, но никак не хотела примириться с тем, что он играл теперь на трубе (или на флюгель-горне). В памяти слушателей он по-прежнему оставался пианистом. Отвечая как-то на записку, поступившую из зала, Давид сказал: «Меня всегда привлекали духовые инструменты, мне по душе их лидирующее положение в малом джазовом ансамбле». В подтверждение этого он тут же взял... саксофон и, к удивлению публики, сыграл на нем «горячее» соло.
Позже, когда слушатели приняли флюгельгорн Голощекина, когда он стал чередовать игру на духовых с игрой на фортепиано, он решил «вспомнить» скрипку. Этот редко используемый в джазе инструмент еще более поднял музыкальную репутацию Голощекина. Следуя традициям Д. Ве-нути, С. Смита, С. Граппелли, Голощекин вписывал звучание скрипки (иногда усиленной, иногда акустической) в ансамбль с тенор-саксофоном или тромбоном, употребляя необычную фразировку, свойственную разве что духовым.
Владение многими инструментами выручало артиста в самых неожиданных ситуациях. Однажды на ответственное выступление не явился барабанщик, и Давид сел за ударную установку, исполнив довольно техничные сольные эпизоды. В другой раз во время концерта в джаз-клубе он неожиданно использовал стоящий на сцене вибрафон. Соло было блестящим, и переполненный зал разразился овациями. С выступавшим в Ленинграде оркестром из Таллина Голощекин весь вечер играл на бонгах — только потому, что ему нравился исполнительский стиль оркестра. На параде диксилендов в Ленинграде и на джем-сешн в Риге он мастерски играл традиционный джаз. Свою фортепианную миниатюру «В старинном квартале» рн стилизовал под органные прелюдии И. С. Баха; песню А. Петрова «Крылья в небе» аранжировал в лучших традициях симфо-джаза...