В конце 70-х годов композиции Г. Лукьянова делаются хроматичнее, острее, кантиленность все чаще уступает место угловатой скачкообразности. Хроматика разрастается, затемняя порой гармоническую ясность мелодии, подводя ее к атональности. Появляются темы, сконструированные по додекафоническому принципу неповторяемости тонов. Правда, чисто додека-фонных мелодий у Г. Лукьянова немного, обычно он заканчивает «серию» на девятом-десятом звуке. Часто нарушается и сам принцип «неповторяемости». Вот характерный пример — мелодическая линия композиции 1979 года «Ветер с моря»:
Лукьянов считает, что его опыты могут дать практическую пользу начинающим музыкантам. Он уже работал с ними как педагог, вел класс в джазовой студии ДК «Москворечье». Позже он отобрал наиболее ходовые комбинации интонационных оборотов. Сложился сборник ежедневных упражнений на развитие мотивного мышления, внутреннего слуха, который получил название «Секвенции» (Лукьянов разделил их на семь частей — «Понедельник», «Вторник» и т. д.).
 
Логика формы, ее стройность — исток красоты для Лукьянова, исток, воплощающий ясность, разумность его искусства. В этом для него — начало начал музыки. Но спросим себя: не холодна ли, не слишком ли рациональна эта музыка? Действительно ли в ней «мысль господствует над ощущением»? Музыка Лукьянова упруга, динамична, но не горяча. Лишь временами, когда, словно увлекшись радостью звукотворчества, автор забывает о самоконтроле, о заранее продуманных планах и отобранных средствах, его игру озаряют сполохи огненных пассажей, сотрясают неистовые звуки, шквалы высвобождаемой энергии. Но так бывает не часто.
Так что же такое, в конце концов, джазовое творчество Германа Лукьянова? Глубокое искусство? Или «игра в бисер», по Герману Гессе? Нет. Это прежде всего музыка, звучащая по-русски. Новаторская музыка! Лукьянов создал не просто собственный стиль, но и свой индивидуальный интонационный словарь. Хотя отдельные интонации, из которых строится здание музыкальной речи, являются в джазе чем-то общеупотребительным, принадлежащим скорее времени, чем отдельным людям, Лукьянов редко использует эти «общие» интонационные обороты: он создает их сам. Его язык отражает упорную, порой яростную борьбу мысли с неподдающимся ей звуковым материалом, мысли, которая должна быть выражена во что бы то ни стало...
Музыка Лукьянова глубоко человечна, выразительна и эмоциональна. Только это эмоциональность особого рода. Она не открыта, она не на поверхности. Она требует от слушателя особой активности, встречных усилий. И тогда в этом диалоге творца и слушателя постигаешь внутренний жар и красоту этих угловатых мелодий и ощущаешь, как каждый узор превращается в песню, а каждая линия становится танцем...

 хронометра,  крик лебедя, многократно усиленный, раструбом саксофона, танец философов, танец философов, хромой жаждущий танцевать, черный слон рояль, по мановению десяти пальцев, ценою многолетней дрессировки, стоящий на трех ногах, клоун смеющийся бесплатно, авторское право, на звучащий воздух, микрофоны усиливающие микромысли, немые, поющие песни немым.

                                                                     Г. Лукьянов, «Джаз» 

Постскриптум-85
«Каданс», как музыкальный коллектив, был и остается группой единомышленников. Однако в ансамбле произошли изменения. Сменились несколько басистое, ударник. После шести лет работы в «Кадансе» группу покинул пианист М. Окунь и, вслед за ним, саксофонист Н. Панов. На их места приглашены гитарист и скрипач.
«Каданс» записал два долгоиграющих альбома — «Иванушка-дурачок» и «Путь к Олимпу». Летом 1984 года ансамбль с успехом выступил на фестивале «Джаз-джембори» в Варшаве и «Фестивале Северного моря» в Гааге (Нидерланды).