Приемы обработки народного материала, используемые Левиновским, восходят к ранним произведениям Стравинского, отчасти к «Озорным частушкам» Щедрина. Собственно тематических заимствований из фольклора у Левиновского немного: «Во поле береза стояла» (в пьесе «В народном духе»), «Отдавали молоду», «Звонили звоны в Новгороде» и упомянутая «Самара-городок». Гораздо больше в его композициях косвенных намеков, указывающих на определенный национальный стиль. Левиновский стоит в одном ряду с такими музыкантами, как Вячеслав Ганелин, Алексей Козлов, Алексей Зубов, Герман Лукьянов, Вагиф Мустафа-заде, которые особенно глубоко, творчески разрабатывают в джазе национальные традиции.

Николай Левиновский говорит:
— Я не стремлюсь к заимствованию фольклорных тем и полевок. Я русский музыкант, вырос в атмосфере русской музыки, это мой родной язык. Я стараюсь выражать себя в музыке естественно, органично. В джазе необходима предельная искренность. Он нивелируется, гаснет, если исполнитель говорит не своим голосом. Вместе с тем, джазовое творчество не выносит и цеховой замкнутости — хорошо знаю это по себе. Потому меня интересует разная в стилевом плане музыка.
 
В разговоре с Левиновским я заметил, что в некоторых его пьесах используются гармонические последовательности в духе Чика Кориа и Херби Хэнкока.

Да, мы можем находить в музыке «Аллегро» отдельные элементы стиля Чика Кориа, Чака Манджоне, ансамбля «Прогноз погоды», а иногда, совершенно неожиданно, и музыки «диско». Но свойственный «Аллегро» широкий мелодический размах идет прежде всего от органичного усвоения русской песенной традиции. Левиновский часто использует движение гармоний по се-кундовым и терцовым тонам (что присуще и ладовому джазу, и джаз-року). Например, в пьесе «Неваляшки» четыре четырехтактовых звена темы основаны последовательно на соль мажоре, ми-бемоль мажоре, ми мажоре и снова соль мажоре. Это роднит музыку «Аллегро» с песнями южнорусского стиля, где также встречаются аналогичные ладогармонические последовательности. В данном случае сходство принципов модальности в народной песне и в джазе привело к художественному подобию.
Другой важной чертой стиля «Аллегро» является тяготение к масштабности музыкальной формы. Левиновский стремится к сюитным построениям, к протяженным композиционным связям. Вновь упомянем «Триптих», а также Концертино в трех частях. Крупная форма — редкое явление в импровизационном искусстве. В «Концертино» ансамблю и автору удалось найти баланс сочиненного материала и импровизационных эпизодов. Как многие удачные работы в джазе (например, «Былины-старины» А. Зубова), «Концертино» сочинялось долго, постепенно выстраивались мелодические попевки, гармонические ходы, ритмические формулы, тембры. Когда же вещь была наконец написана, менять на репетициях уже ничего не пришлось.
Подобные многочастные композиции появились в программах «Аллегро» в 1980—1981 годах. В каждой из них своя сквозная тема, скрытая программность. «Легенда» с ее испанским колоритом воспринимается как посвящение и Кориа, и Сервантесу, и Гойе. «В этом мире» — серия музыкальных эскизов, запечатлевших многоликий и яркий современный джаз.
Если джазовый ансамбль оставляет какое-либо наследие, то в первую очередь — произведения, родившиеся в самом 'коллективе. Они живут и видоизменяются, обрамляются новыми решениями, их трансформация отражает эволюцию стиля коллектива. Таковы «Неваляшки». Их уже узнают на концертах, публика начинает аплодировать при первых звуках мелодии. В 1979 году Левиновский создал новую редакцию этой пьесы. Теперь она начинается с пролога, мини-увертюры, в которой фрагменты темы мелькают, как в калейдоскопе. Завязка композиции стала значительно динамичней. Дополнительно введен в пьесу эпизод, в котором широко использованы приемы свободной полифонии.