В последнее время, главным образом в связи с особенностями эпохи научно-технической революции, много пишут о том, что окружающий нас мир постепенно превращается из «мира объектов» в «мир процессов».
Главная черта первого — бъектный состав, который мы стремимся описать как можно полнее для того, юбы впоследствии действовать согласно описаниям, «по инструкции». Изменения его получают отражение в новых описаниях.
Главная черта второго переменчивость. Этот мир постоянно меняется, в нем часты непредвиденные ситуации и чрезвычайные обстоятельства, в его описания устаревают быстрее, и успевают обновляться.
 
Эти миры не похожи, более того, они противостоят друг другу. Тем не менее, хотим мы или не хотим, происходит наше переселение из «мира объектов» в «мир процессов».
Вот как формулируются учеными требования к новому человеку эпохи НТР: «Новый человек должен уметь динамически сочетать свои действия с задачами, решаемыми всем коллективом: зная собственные обязанности, задачи смежных с ним звеньев, общую цель работы, он должен обладать способностью и навыком корректировать в целесообразных пределах свою деятельность в зависимости от реальной обстановки».

Поразительно совпадение этих требований с неписаным уставом импровизирующего ансамбля! Ведь и здесь мы имеем дело с коллективными незапланированными действиями в экстремальных условиях жесточайшего дефицита времени!
Конечно, такой ансамбль формирует характер личности, учит и воспитывает. Это известно в деревнях, где живы народные музыкальные традиции, и в городских музицирующих семьях. На это обратили внимание и в самодеятельных джаз-ансамблях. Импровизатор в ансамбле поставлен в такие условия, когда он должен музыкально изъясняться от первого лица, вплетая свой голос в общий лад музыки. Каждый его музыкальный «поступок», инициатива тут же оцениваются коллективом, получают одобрение или нет, а уклоняться от инициативы нельзя, как невозможно не плыть, если попал в реку. То, что моделируется в ансамбле импровизаторов, неизбежно переносится на всю остальную деятельность человека. Занятие ансамблевой импровизацией развивает инициативность и ответственность, совершенствует культуру чувств, культуру речи и поведения, учит общаться — критически и без предвзятости соотносить свое личное с личным других людей.
Ансамбль импровизаторов — игровая группа, структуру которой наука только еще начинает изучать. Любой нераспадающийся ансамбль импровизаторов — живой организм, его устойчивое функционирование есть доказательство существования определенной языковой общности его участников. Мало того, у каждого из них своя роль в коллективе. Д. В. Покровский, руководитель известного русского фольклорного ансамбля, пришел к выводу, что в донских казачьих хорах, исполняющих протяжные песни, есть как минимум четыре таких роли: дишкант, бас, лидер и сублидер3. Движение первых двух голосов не зависит от двух других, оно заранее установлено; можно даже сказать, что бас и дишкант не импровизируются, а просто исполняются. Это основа. Главная импровизаторекая инициатива у лидера, его голос — самый подвижный, он постоянно задает ту или иную интонационную ситуацию. Сублидер же вторит, отвечает ему, «улаживая» вносимые лидером возмущения. Эти роли могут выполняться несколькими участниками, переходить от одного к другому, но они обязательно выполняются, иначе песня не играется, «не идет».
Нечто подобное — основа, лидерство и сублидерство — есть и в джаз-ансамбле. Скажем, в наиболее распространенном по составу джаз-квартете духовой инструмент — лидер, фортепиано, малый и большой барабан — сублидеры, контрабас и хай-хэт служат основой. Аккомпанирующая гитара, играющая ровными четвертями, — основа, а играющая «компинг», — сублидер. В современном джазе есть другие варианты распределения этих ролей. Например, в одной из пьес трио В. Ганелина функцию лидера выполняли барабаны, сублидера — альт-саксофон, а функцию основы — фортепиано.