Можно обозначить две основные фазы исторической эволюции джаза применительно к проблеме национального:
1. От национального (только американского)— к интернациональ ному джазу (10—40-е годы).
Явление локальное, функционально бытовое, рожденное в замкнутой социокультурной среде, — джаз перерастает в явление интернациональное,
мировое.
2. От интернационального — к «новонациональному» джазу (50—80-е годы).
Став музыкальным универсумом, закрепившись в разных «языках и странах», джаз начинает углубляться в недра тех культур, в которых он живет и развивается. Сохраняя специфику, основополагающие эстетические признаки, джаз обретает новые черты под влиянием различных национальных традиций.
 

В начале 60-х годов, в кулуарах джазового фестиваля в Таллине, я был свидетелем любопытной сценки. Спорили несколько музыкантов. Один из них утверждал: джаз замкнут, обособлен по самой своей природе, и не нуждается в контактах со «всякой иной музыкой», в том числе и с фольклором.
Композитор Уно Найссоо молча выслушал эту пылкую тираду и вдруг, в паузе, произнес негромко, будто размышляя вслух:
— Разве нельзя быть музыкантом и национальным, и джазовым?
Одновременно — тем и другим?
Все обернулись к Уно. Смущенно улыбнувшись, он ответил прежде всего, наверное, самому себе:
— По-моему, можно, да... Я попробую.
Слова Уно не разошлись с делом. В его музыке наглядно воплотилось это «двуединство»— джаза и эстонской народной музыки.
И другой пример. В 1978 году Государственный джаз Армении первым из советских оркестров гастролировал в Соединенных Штатах Америки. Был успех, была хорошая пресса. Перечитывая в Москве рецензии, я обратил внимание на одну фразу — в ней я уловил не столько упрек, сколько недоумение: «Играют они хорошо, но слишком это армянский джаз». Что ж, это высшая похвала, которую могли высказать американцы в адрес советского джазового коллектива.